Когда в 1986-м году в Чернобыле взорвался атомный энергоблок, краматорчанин Сергей Гризодуб (на фото) не думал о том, опасно это или нет: поработать там было даже интересно. Тем более, это сейчас о событиях 25-летней давности говорят открыто. Тогда об опасности «мирного атома» никто не знал. И только спустя годы люди ощутили на себе, что значит пройти «спецмероприятия в Чернобыле».

Когда в Чернобыле произошла авария, Сергей Гризодуб был в Запорожье.

– Я как раз проходил там школу милиции, – рассказывает он. – Причем, когда стало известно об аварии, мы на курсах участковых даже сами хотели туда поехать. Но сразу как-то не сложилось. Окончив полугодичные курсы, я вернулся в Краматорск работать участковым. 

А через время от Краматорского горотдела участкового послали в город Чернобыль «для проведения спецмероприятий в Киевской области». Итак, в ноябре 1987 года Сергей Гризодуб выехал в зону отчуждения. Дома его остались ждать жена с двумя маленькими дочками – 5-летней Аней и 6-месячной Олей…

– Ночью нас отвезли в какой-то пионерский лагерь. Всю нашу одежду забрали и упаковали в целлофановые мешки. Нам выдали новую форму. Помню, той же ночью мы сидели и пришивали погоны.

По словам Сергея Александровича, сразу по приезде в Чернобыль ощутил какое-то покалывание в горле. Но тогда об опасности облучения никто не говорил. Дозиметры стояли при входе в столовую и общежитие. Если человек при входе звенел, то снимал с себя одежду до тех пор, пока не переставал «фонить». 

В Чернобыле до аварии проживало 12,5 тысяч человек. Места красивейшие: расположен на реке Припять, вокруг леса. Рыбаки уверяли, что во время нереста, рыба даже сети сносила. А после аварии есть рыбу из реки было нельзя: особенно сильно звенели раки. 

Жители оставили дома, разбросанные в спешке вещи. Людям говорили, что они уезжают дня на три, поэтому накануне майских праздников они оставили полные холодильники и погреба с едой. В результате в городе развелись крысы и собаки.

– В мои обязанности входило следить за общественным порядком в городе и не допускать мародерства, – рассказывает Сергей Гризодуб. – А там всякое бывало. В некоторых гаражах стояли автомобили, лодки. В домах оставались золото и деньги. Поэтому из зоны отчуждения все и растаскивали. Как-то остановили машину, доверху забитую коврами, люстрами. Поэтому по городу мы многие брошенные дома заколачивали гвоздями. Правда, лучшие усадьбы не закрывали: их отмывали, дезактивировали, и потом туда заселялись иностранцы, научные сотрудники, историки. Кстати, в общежитие, где мы жили, принесли «стиралку» и телевизор – правда, проверив их перед этим на радиоактивность. А на Новый год поставили елку. Ветви у нее не сильно фонили, а вот ствол… Но елочку все равно нарядили.

Днем в Чернобыле кипела работа. А о том, что в городе что-то не так, становилось понятно вечером: город пустел и был неестественно тихим.

Кстати, кормили в Чернобыле очень хорошо – вкусно, сытно и даже с избытком. Местную воду пить было нельзя. Поэтому все готовилось из минералки. В то время приезжим выдавали «Боржоми». А вот спиртное в  30-километровой зоне от места аварии было под запретом.

– Некоторые, конечно, умудрялись провозить выпивку, – рассказывает Сергей Гризодуб. – Но, все-таки, за нарушения зоны трезвости серьезно наказывали.

В этом году Сергей Гризодуб отметит двойной юбилей: 26-го апреля исполнится 25-летие со дня аварии, а 27-го – ему самому исполнится 50 лет.

– В Чернобыль редко брали людей постарше, разве что, когда нужно было «добить» стаж до пенсии (до 1988 года служба в Чернобыле засчитывалась, как в армии: год за три). А так - все молодыми уходили. Сейчас, к сожалению, многих уже нет. Проблемы со здоровьем сказываются не сразу. Лет через пять после Чернобыля стало повышаться давление, кровь носом начала идти, со щитовидкой проблемы. Но не все чернобыльцы сейчас могут доказать связь между состоянием здоровья и службой, которую они там несли. Я, например, до 1995 года проработал в Краматорском горотделе, а потом уволился по состоянию здоровья, – говорит Сергей Гризодуб. – Недавно ездили с общественной организацией в Херсон на форум, посвященный проблемам чернобыльцев, точнее проблеме несоблюдения законов.

Сегодня, например, чтобы получить пенсию чернобыльца, нужно судиться с государством. Хотя она предусмотрена законом.

– Проблема в том, что пройти нужно не один суд, а несколько инстанций, вплоть до Верховного суда. Это утомительный и дорогостоящий процесс. Материальная помощь на оздоровление выдается в сумме… 90 гривен в год. Хотя положено 4-5 минимальных пенсий. 

И пока чернобыльцы борются за свои права, их ряды редеют. Еще недавно в Краматорске насчитывали больше 1200 человек, оставивших свое здоровье в чернобыльской зоне, сейчас их – меньше 800.