Прежде всего, отбросим сугубо техническую и технологическую стороны вопроса. Потому что все аргументы и представителей концерна «Шелл», и узких специалистов-геологов, гидрологов, газовщиков и т. д., даже если они сверхпрофессиональны, бунтующим населением НЕ ВОСПРИНИМАЮТСЯ. Протестное движение против идеи добычи газа имеет под собой совершенно иные корни, которые я поясню на вполне реальном примере.

Несколько лет назад один мой знакомый, житель Краматорска, молодой и в меру успешный предприниматель, купил себе домик с участком  в маленьком сельце под Святогорском. Места – дивные, в пяти шагах от села – лес, рядышком – Северский Донец, а воздух!.. Но больше всего эти места знамениты чистейшей водой, за которой с канистрами сюда приезжают люди даже из Донецка. Водопровода в сельце нет, поэтому для бытовых нужд все пользуются водой из скважин, пробуренных за свой счет на глубину в несколько десятков метров. 

Мой знакомый – человек хозяйственный и общительный, поэтому контакт с местными жителями – а это в основном люди весьма старшего возраста -  установил довольно быстро. Тому поможет с дровами, тому займет денег, с тем выпьет, в общем, соседи его приняли и зауважали.

Сразу после того, как стали известны новости про подписание Украиной договора с «Шелл» на разработку Юзовской платформы, а также о том, что места потенциальной добычи газа приходятся, в том числе, на это село, мой знакомый основательно пошуровал в Интернете на тему «сланцевый газ». И пришел в ужас. Всё, что так пришлось ему по сердцу в сельце под Святогорском, куда были вложены деньги, где он так любил порыбачить и где так приятно было отдыхать по выходным с семьей, вдруг оказалось под угрозой. 

Окончательно же моего знакомого добил просмотр знаменитого фильма «Газлэнд». Знаете, что почувствовал мой знакомый? Он почувствовал себя обманутым и оскорбленным. Букашкой, с которой никто не считается. А это унизительно и обидно.

Знаете, что сделал мой знакомый? Сбросил фильм «Газлэнд» на ноутбук и показал его старичкам-соседям по селу. А те рассказали об увиденном другим соседям, а те – другим. Дом моего знакомого превратился в бесплатный кинотеатр. 

Итог: на всех, без исключения, митингах, проходивших в Изюмском, Краснолиманском, Славянском районах и в Краматорске, непременно присутствуют и жители этого маленького села. Держат самодельные плакаты над головами и кричат «Нет Шелл!» так искренне и громко, что любо-дорого посмотреть.   

И подобных примеров – масса. Внимательно отслеживая тему антисланцевого движения в регионе и имея достаточно широкие контакты с самыми различными слоями населения, я, например, совершенно уверен в том, что скрытую помощь антисланцевым протестантам оказывает не кто иной, как… донецкий бизнес. Причем, это вполне объяснимо. 

Ни для кого не секрет, что самые экологически чистые места Донецкой области – Краснолиманский район, Святогорск, прилегающий к нему Студенок и так далее – давно прибрали к рукам состоятельные жители региона. Тот же Студенок напичкан домами и дачами людей, чьи фамилии, как говорится, на слуху. Бывшие пионерские лагеря, санатории и турбазы Святогорска, в подавляющем своём большинстве, перешли в частные руки, и, путем немалых капиталовложений, теперь стали объектами, стабильно приносящими прибыль своим хозяевам. Большинство этих хозяев, что тоже далеко не секрет, имеют донецкие корни. 

И вот, с 16 января нынешнего года, когда Донецкий облсовет фактически дал добро на работу «Шелл», все эти люди вдруг оказались перед фактом: над их капиталовложениями, их бизнесом, их дачами и местами для отдыха нависла  угроза. Пусть гипотетическая, пусть малопонятная, но она есть. Причем, об этой возможной угрозе заявлял даже премьер-министр Николай Азаров, о необходимости проведения независимых экспертиз не раз уже говорил губернатор области Андрей Шишацкий, и даже специалисты мудрено, но достаточно ясно говорят: нет ни одного вида промышленной деятельности человека, которая не приносила бы вреда экологии. 

Следовательно, угроза существует. Случись что, пойди с этими бурениями и добычей что-то не так, и люди начнут терять собственность. А это значит, что все эти бизнесмены точно так же, как упоминавшийся выше мой знакомый, почувствовали себя ничем не защищенными, да еще и обманутыми со стороны государства букашками. А это - больно. Унизительно и оскорбительно. И с этим нужно что-то делать.

Нужно ли теперь удивляться, что на митингах в бунтующих регионах все чаще звучит хорошая аппаратура, и наряду с самодельными листовками, все чаще появляется печатная продукция весьма дорогого полиграфического исполнения?

На этом фоне удивительно скучным, примитивным и далеким от реальности смотрится главный аргумент тех, кто выступает оппонентами у «антисланцевого» движения: дескать, все это «рука Газпрома», и деньги – оттуда же. Повесить ярлык, поверить в него самому и двигать его в качестве главного аргумента всегда проще, чем пытаться разобраться в истинном положении вещей. Кстати, «антисланцевый» бунт длится уже не первый месяц, есть вполне конкретные его лидеры и активисты, какого-то жесткого «отсева» участников акций не производит никто. Сотрудники СБУ и прочих служб присутствуют на всех, без исключения, акциях протеста такого рода. Засветись во всех этих процессах хоть один рубль, окажись зафиксированным хотя бы один контакт протестующих с российским газовым монополистом – и у той же СБУ появилась бы прекрасная возможность во всеуслышанье заявить о вскрытом факте вмешательства иностранного государства во внутренние дела Украины. Но… 

Но таких фактов нет. И скорее всего, не будет. Потому что регион, впервые с далеких времен горбачевской перестройки, столкнулся с реальным проявлением гражданского сознания у населения. В основе которого лежит одно из сильнейших, побуждающих к действию, инстинктивных чувств – страх. Страх перед угрозой неизвестного, и потому еще более страшного.

Концерн «Шелл» ведет свою деятельность во многих странах мира. В каких формах, какими средствами там проводилась концерном разъяснительная работа с местным населением, мне лично не известно. Но зато можно с полной уверенностью заявить, что в Украине такой разъяснительной работы со стороны «Шелл» не было и нет. Почему – для меня лично это большая загадка. Да, проводятся какие-то встречи на самом высоком уровне в Донецке, и об этом сообщают в СМИ. Но может ли конкурировать по степени доходчивости эта информация с показом фильма «Газлэнд» с ноутбука моего знакомого в маленьком селе под Святогорском? Ответ очевиден… 

И в заключение – о политике. Стихийное и, если хотите, - народное «антисланцевое» движение не могло не привлечь сюда внимания политических сил, нетрадиционной, скажем так, для Донецкого региона ориентации. Это естественно, и иначе быть не могло. Но точно так же, как примитивен ярлык «рука Газпрома», безоснователен и далек от истины тезис про то, что за организацией пикетов и митингов против сланцевого газа в регионе стоят оппозиционные силы. 

События, свидетелем которых я был лично в Славянске и Краматорске, позволяют сделать интересный вывод: в ситуации со сланцевым газом, зарабатывать оппонентам дополнительные очки и популярность позволяет позиция в этом вопросе… правящей Партии регионов. Позиция эта выглядит весьма странно: «регионалы» упорно молчат и делают вид, что ничего «такого» на центральных площадях городов не происходит. Наверное, такое молчание можно объяснить жесткой дисциплиной внутри Партии регионов: если «верхушка» подписала договор с «Шелл», значит, и обсуждать тут нечего. Скажем, в Краматорске попытки вынести «сланцевую» тему на обсуждение сессии горсовета предпринимались оппозиционерами не один раз, и каждый раз большинство из числа местных депутатов-«регионалов» организованно голосовало «против». Что давало повод оппозиционерам тут же отправляться на митинг и во всеуслышанье заявлять людям: власть ваших страхов и волнений обсуждать не хочет!

Какие последствия принесут подобные маневры – об этом, наверное, очень показательно скажут итоговые цифры на ближайших выборах.