Валеру я не видела, кажется, сто лет. А когда-то мы очень тесно общались – он начинал бизнес с моим братом. Время тогда было тяжелое. Зарплату не платили по полгода. А потом вдруг приходит Саша к нам и объявляет: «Со мной рассчитались зубной пастой и клеенкой». 

Куда девать это добро? Помню, как мы ходили по магазинам и ларькам и предлагали эту злосчастную пасту. Кто-то, скорее всего, от жалости, брал пять тюбиков, а кто-то презрительно морщил нос: «У нас своего товара хватает!». Саша затосковал: «У этой пасты срок годности кончается! Надо было кастрюлями брать – они вечные». «Клеенка тоже вечная, - хотелось сказать мне, - но ее никто не берет, потому что рядом Славянск со своей «пленкой». 

Но вслух я этого, конечно же, не сказала. А предложила поехать к моей подруге в Ленинград и там попробовать реализовать товар. Как мы добирались до северной столицы – разговор отдельный. Сумки с клеенкой оказались неподъемными. К тому же началась зима, а теплых сапог у меня не было. Помню, ноги мерзли ужасно.

В Ленинграде обстановка была не лучше. Подруга сидела без зарплаты в своем НИИ. Директор  слезно просил всех сотрудников, не смотря ни на что, оставаться на своих рабочих местах – на здание института кто-то положил глаз.  Света на работе читала, вязала, вышивала и даже освоила небольшой ткацкий станок. 

У ее мужа дела были еще хуже. Завод «Вулкан» активно избавлялся от балласта. Рабочих увольняли десятками. Коля уже давно ходил в кандидатах на вылет. И готовил себе плацдарм – вместе с друзьями выносил за проходную детали вязальных машин, которые изготавливали в цехе ширпотреба. На дому машины собирали и складывали – их никто не покупал. Коля со товарищи были не одиноки - вязальные машинки «Нева» продавались на каждом углу.

Когда мы распаковали сумки, Света воскликнула: «С ума сошли! Да у нас в Ломоносове свой комбинат клеенку штампует!».  Но что делать? О том, чтобы тащить товар назад и речи быть не могло – просто не было денег на билеты.

Брат сразу распределил обязанности: «Ты торгуешь, а я подвожу». 

И вот я впервые вышла на рынок. Развернула кусок скатерти и… ничего. Никто не подходил ко мне, не приценивался, не торговался. Ноги мерзли, слезы наворачивались. Вдруг: «Клеенка! Клеенка, я к тебе обращаюсь! Иди сюда!», - кричала мне полная женщина в черной шубе. Я подошла. «Ты что это резиновые сапоги обула? Без ног остаться хочешь? Не берет никто твои скатерти? А ты не молчи – предлагай. Мне дай несколько штук – может, кто и купит. И в сапожках таких больше не выходи – этот легкий жанр не для рынка!».

До сих пор с благодарностью вспоминаю эту женщину. Удивительно, но дело пошло! Я сначала тихо, а потом громче начала предлагать свой товар, и одна женщина у меня купила целых десять штук!

За три дня мы продали все. На вырученные деньги приобрели у Николая несколько вязальных машин. Их Саша продал в Краматорске за день. Накупил каких-то полотенец, и - опять в Ленинград. Но на этот раз без меня, я работала. С собой он взял одноклассника Валеру. 

Дело закрутилось! Потихоньку у брата стали появляться деньги, но исчезли выходные и праздники. Он крутился, как в белка в колесе, с Валерой они открыли небольшую фирму. А потом лучший друг его «кинул». Оформил на себя генеральную доверенность и просто перевел все деньги на свой счет.  

Говорят, это обычная история. В одиночку начинать новое дело страшно, а вдвоем-втроем легче. Через некоторое время тот, кто сильнее, начинает избавляться от партнеров – они ему уже не нужны. Вот и Валера избавился от Саши. Брат погоревал немного и вернулся на завод, а Валера поплыл дальше. 

Обо всем этом я успешно забыла. Долго стояла с Валерой на улице, вспоминая всех общих знакомых. Но как только у меня начали мерзнуть ноги… 

А та зубная паста еще долго лежала у нас в кладовке. Потом папа аккуратно выдавил пасту из тюбиков, добавил в нее клей ПВА и положил на эту смесь кафельную плитку на кухне.