Я хотел рассказать… я так хотел рассказать, чтобы получилось не очень жалостно и не очень навязчиво – тема эта такая избитая-преизбитая. Одним словом, люди, я – пес. Мне чуть больше года. И кто-то в моем роду все же был овчаркой – я основательно похож на родословно-паспортисто-выставочных сородичей. 

Первое, что я помню в своей жизни – это мамин теплый живот, пахнущий молоком, и суету братьев-сестер. А потом появились ОНИ – мои Хозяин и Хозяйка. Они осмотрели всех малышей, шутили, трепали братьев за холку, заглядывали в уши, в пасть. А потом подняли меня на руки – так я увидел Ее глаза, Мамины. Я это сразу понял. И Она поняла – прижала меня к себя, и больше я не вернулся в этот дом. Никогда. В моей жизни появилась другая Семья. Другие запахи. Другие голоса, еда. Я поначалу очень плакал. Очень. Но всегда сладко засыпал в Маминых руках. У нас еще был в доме один член семьи – Малыш. Он был смешной и дружелюбный. С ним было весело играть, и я все время его перелизывал, чтобы он правильно пах собакой. Мы вместе делали лужи и разбрасывали игрушки. Он кормил сначала себя, потом меня печеньем, и нам двоим за это попадало. Попадало больше от Хозяина. Он редко бывал дома. А когда приходил, совсем не хотел идти со мной гулять – Мама кричала, что это было общее решение, что у нее и так ребенок днями на руках, и Друга нужно приучать к графику выгулов – так будет меньше луж. Хозяин шел со мной, торопился, дергал сильно поводок и совсем не разрешал понюхать очень важные для меня запахи на столбах и деревьях. Пока мы гуляли, Он много курил, звонил по телефону и все время с кем-то ругался. Больше всего я любил гулять с Мамой и Малышом – было весело и было можно все! Я рос. И луж становилось все меньше – я начал понимать, что это нехорошо, что для этого есть прогулки.

Один раз, когда мне уже было полгода, я не выдержал – сделал огромную лужу прямо в прихожей. И в нее вступила мама моего Хозяина, которая была как раз у нас в гостях. Они сидели долго на кухне и громко ссорились – я никогда не любил моменты, когда эта женщина приходила в наш дом. После ее ухода Мама всегда плакала и говорила: «Что я опять ей сделала не так? И ребенка не так воспитываю, и за мужем не так ухаживаю, и собаку зачем-то завела! Какое ее дело?! Захотела – и завела!».

В тот вечер из-за моей лужи был жуткий скандал – начал орать Хозяин, как его «все достало», оправдываться Хозяйка («Мы же сами из-за твоей мамы пропустили прогулку!»), расплакался Малыш. Хозяин со злобой натянул ошейник, защелкнул поводок, зло дернул меня, и мы пошли провожать его маму. На улице она все время ему говорила, что он дурак и размазня, что им правит жена. «Захотелось ей, видите ли, собаку! Нормальные люди поросят выкармливают и мясо имеют. А тут – псина в доме с маленьким ребенком! Говорила я тебе – не женись на этой злыдне!». Так мы шли долго и все время Хозяин молчал, одергивая с силой поводок. Потом, когда мы возвращались, случилось ужасное – хозяин ни с того, ни с сего стал бить меня сначала поводком, а потом носками ботинок: «Как вы меня все достали! И ты, урод, достал!». Его удары обрушивались на мою голову, живот, пах. Я жутко скулил, вырывался, но он крепко держал поводом и с еще большим остервенением бил меня. «Денег ей не хватает вечно! Друзья мои ей не нравятся! А мне псина твоя не нравится!». Я не знал значения этих слов – ускользающим сознанием понимал – я не имею к этому никакого отношения. А потом он открыл тяжелую крышку люка и с силой впихнул меня вниз – в темноту и трубы. 

Я забылся. А когда очнулся, все пытался добежать к Маме – Она поймет, Она защитит. Но тело не слушалось. Да и бежать было некуда – закрытое, холодное пространство и острая, такая острая, пронизывающая боль в ноге, в боку, в голове. Я плакал. Громко плакал от боли и обиды – за что? И меня услышали – наверху стали переговариваться женщины. Потом они бросили мне еду. Позже приехали спасатели – ко мне в колодец опустился мужчина. Я поначалу весь сжался – мне показалось, что это Хозяин пришел меня добить. Но чьи-то сильные руки аккуратно подхватили меня, и мы стали подниматься вверх. От этого человека не пахло водкой и сигаретами, как от моего Хозяина и я ему доверился – не стал вырываться, прижался мордой к жесткой ткани его куртки. «Держите своего бедолагу!», – сказал Человек, когда в мою морду ударил солнечный свет. Я зажмурился и вначале подумал, что это Мамины руки меня подхватили, что это Ее голос сказал: «Лапонька моя бедненькая, намучился? Все теперь будет хорошо». Но это была Нехозяйка. Меня отнесли к углу дома, постелили куртку, уложили, погладили морду, бока. Я из последних сил лизнул Её руку. 

Так началась моя вторая жизнь. Меня лечили и кормили, защищали от дворников и разговаривали о том, что все будет хорошо. Но Мама меня все не находила – двор был совсем незнакомым – мы никогда не гуляли здесь, и я не мог найти дорогу домой сам. Однажды мне показалось, что я вижу Маму и Малыша, – я бросился к ним и стал все-все рассказывать – как мне было больно и обидно, страшно и одиноко. Но Женщина закричала, подхватила ребенка на руки. Странно – она подумала, что я собираюсь укусить Малыша. Глупая, ведь Малыш – это же ребенок, его нужно защищать. Всегда. 

Прошли месяцы. Ничего в моей жизни не изменилось. Я выздоровел и освоился. Мне даже стали нравиться девчонки – особенно вот та, рыжая и бесхвостая с соседнего квартала. Обо мне заботятся. Но все же, больше всего я мечтаю, чтобы у меня была своя Семья – пусть даже с одной Мамой. Я умею быть верным. Я умею быть преданным. Я давно все простил. 

Если вас тронула история Друга и вы уверены, что сможете дать ему Семью, звоните 050-23-52-689 (Марина).