В послевоенной истории о роли немецких пленных в восстановлении народного хозяйства почти не упоминается. О них с радостью забыли бы совсем, но построенные и реконструированные в Краматорске немцами заводы, дома и дороги до сих пор стоят своеобразными памятниками бывшим врагам. 

Весной 1943 года ГКО принял Постановление № 8921 «О мероприятиях по трудовому использованию военнопленных и материально-техническому обеспечению лагерей для военнопленных». Согласно этому документу проводилось распределение пленных по различным хозяйственным отраслям. 

Согласно сведениям Управления лагерей МВД СССР для военнопленных, находящихся на территории Сталинской области в период 1944-1954 гг., 24-го марта 1944 года Краматорск был избран местом дислокации управления лагеря №217. Управлению подчинялись несколько лагерных отделений, рассредоточенных, судя по всему, не только на территории города, но и за его пределами. Основной принцип их размещения – привязка к одному из крупных предприятий, которые подлежали восстановлению. Лаготделение №1 находилось при заводе КЗТС. 

 - На всю жизнь запомнил я своего наставника-инструктора. Он был венгром, мы его звали Антон Роняй, – вспоминал ветеран завода Павел Федорович Стешенко. – У своих он был бригадиром. Держал меня Антон в кулаке. А мастером в то время был Соломон Исаакович. Так он нам строго сказал в самом начале общения с военнопленным венгром: «Вы не смотрите, что он занимает такое положение. Если он к вам обращается – выполняйте!». 15-го сентября 1948 года моего Антона увезли. Для меня, тогда еще пацана, это была огромная потеря. Остались в воспоминаниях на всю жизнь слово «кенер» - хлеб - и усвоенное правило: ответственно, с любовью относиться к своей работе.

- Я пришла работать на завод в 1947 году, – вспоминает Раиса Ивановна Коцюбенко. – Устроилась рабочей в старолитейный цех. Как же трудно было нам тогда – страшно вспомнить! На спецовках выступала соль от пота. Пыль, газ, искры летят… А мне всего восемнадцать лет было. Повяжу на голову красную косыночку, и - за работу. Трудились мы в две смены, по десять часов. А в третью смену конвоиры приводили в цех пленных. Они ночью сеяли землю – готовили нам формовочную смесь. Больно было на них смотреть – немолодые люди с усталыми лицами, на ногах – обмотки и деревянные башмаки. Утром, помню, мы приходим в цех, а их выстраивают в колонну и уводят. Хоть и враги они были, но я их жалела, старалась принести из дома кусок хлеба и сунуть кому-нибудь в руку. 

 Ударников подневольного труда вместо путевок в профсоюзные санатории поощряли первоочередным включением в число репатриируемых. Когда последний эшелон с бывшими военнопленными покидал Краматорск, на его вагонах красовалась надпись: «Es lebe genosse Stalin!» – «Да здравствует товарищ Сталин!».