Интересно, когда человек впервые задумывается о пенсии? Лет в 30-40? Или раньше, или позже? Я, например, лет до сорока слово «пенсия» произносила легко и отстраненно – меня она как бы не касалась. 
Проходит время, и ты с удивлением узнаешь, что  твои ровесники (милиция, шахтеры и прочие «сверхсрочники») уже на пенсии! Время идет, идет, и вот начинаешь вдруг интересоваться своим стажем, вспоминать честно отработанные годы, самые высокие зарплаты.

И снова «пенсионная реформа» становится не отвлеченным понятием, а уже твоим будущим. В котором при ближайшем рассмотрении, я обнаружила для себя немало открытий. Не очень хороших.

Кому как повезло…

…Иду по улице, здороваясь каждые сто метров – знакомых полгорода. Среди этих знакомых есть особая категория. Бывшие. Бывшие работники исполкома, бывшие врачи, бывшие директора заводов, бывшие руководители. Когда-то -  элита города. Сейчас пенсионеры. Кого-то из них вижу редко – они ездят на машинах. Или их возят. Дети, внуки. Кому как повезет,  кто как смог устроиться в своей новой безработной пенсионной жизни. У меня больше интереса сейчас к пешим пенсионерам. Лет через 15-20 я пополню их ряды. И что меня, интересно, ждет?

Недавно я побывала на одном семинаре, где нашла примерный ответ на этот вопрос. Новая пенсионная реформа, анализ старой заставляет нас, будущих пенсионеров, очень серьезно задуматься. Давайте задумываться вместе. А для начала вспомним принципы нынешней пенсионной системы. Она очень проста на самом деле.

«Солидарная» дает трещину

Во всем мире, где-то с 20-ых годов прошлого столетия начала формироваться пенсионная система, которую назвали «солидарной». Ее принцип таков – поколение работающих кормит поколение неработающих – стариков. Определенные отчисления из зарплаты трудоспособного населения легко позволяли содержать нетрудоспособных. Было много работников и немного иждивенцев. И вся эта гуманная и правильная схема работала до тех пор, пока не стала меняться демографическая ситуация и увеличиваться продолжительность жизни. Мы перестали рожать много детей; семьи, где 3-4 ребенка стали исключением, а не правилом. И так – в большинстве стран. А достижения медицины, высокий уровень жизни позволяли пенсионерам доживать до 70-ти – 80-ти и больше лет.

Солидарная пенсионная система стала давать сбой – денег на стариков перестало хватать. Когда это поняли экономисты, политики, социологи и демографы, во многих странах пенсионную систему стали дорабатывать, дополнять, менять. Увеличивали пенсионный возраст (преодолевая неизбежное народное недовольство, стачки, протесты и т. д.). И самое главное – заставляли будущих пенсионеров самих заботиться о старости. Копить, страховаться, вкладывать в различные фонды. Цивилизованный мир через это прошел, вот мы видим результаты. Улыбаясь искусственными белоснежными зубами, пожилые пары в шортах колесят по миру, спокойно лечатся, по мере желания помогают детям. Вот она – старость в радость… А теперь о нас.

Особенности украинской системы

На данный момент в Украине существует три уровня пенсионной системы.

О первом – солидарной, мы уже узнали. Работающее поколение кормит неработающих. Ко всем неизбежным минусам этой старой системы добавляются чисто наши, украинские. Что катастрофически усложняет и без того проблемную схему – у нас огромная часть экономики в тени. Кто будет честно платить взносы в Пенсионный фонд? Реализатор, мерзнущий за копейки на рынке? Обжигальщик, гробящий свое здоровье в душных «цехах»? Строитель-остарбайтер, вкалывающий на чужой родине или горничная, ухаживающая за чужими, итальянскими стариками?

Пенсионный фонд «благодаря» неоформленным работникам не наполняется в должной мере, и прогнозы – неутешительные.

Вторая особенность украинских реалий – резкое сокращение рождаемости, особенности демографических ям. Сейчас у нас на пенсию потихоньку отправляются «дети», рожденные в плодовитые 50-60-е годы. После войны был бэби-бум, 3-4 ребенка – закономерность. Теперь эти дети становятся пенсионерами. Кто их будет содержать? Поколение 80-90-х. А что у нас тогда было? Было плохо; было не до рождаемости – распадалась большая страна, гиперинфляции, кризисы.

Нынешняя, очередная пенсионная реформа – это попытка спасти пенсионную систему. О том, что нас ждет впереди очень нехорошая старость, слишком громко не говорят. Страна живет в состоянии постоянных выборов, непопулярные вещи никто не хочет брать на себя. Но нам, пенсионерам 2020-2025-х годов надо бы знать, что пенсий у нас, как таковых, скорей всего не будет. Будет пенсионное пособие. Это тот минимум, который позволит не умереть с голоду. Хлеб, молоко, картошка у нас будут. Возможность оплачивать коммунальные услуги, конечно, нам оставят. Все остальное – за счет личных сбережений, за счет детей и внуков. Готовы ли мы к такой старости? Не знаю…

Сейчас мне по-прежнему не хочется заглядывать так «далеко», не хочется слушать дурные прогнозы. Хочется верить, (как мы привыкли), что если ты честно и хорошо пашешь – тебе честно и хорошо заплатят потом, оценят.

Но, увы, даже наше совдеповское твердое мировоззрение дает трещину. Не заплатят, не оценят! Уже сейчас полстраны считает свои пенсионные копейки, если уже сейчас понятно, что никому мы в нашей «неньке» особо не нужны. Поэтому родное правительство намекает с помощью новой пенсионной реформы, что заботиться о старости мы будем сами. И подбрасывает нам два варианта: они не исключают солидарную систему. Они ее существенно дополняют.

Главное - гарантии. Их нет

Итак, второй уровень пенсионной системы – государственные накопительные фонды. Этот уровень работает наряду с первым – солидарной системой. С нас как брали отчисления в ПФ, так и будут брать. Только если ты захотел добавку к своей «солидарной» пенсии – ты можешь копить себе в государственном накопительном фонде. Соответственно, в ПФ будешь отчислять чуть меньше… На сколько меньше? Я не знаю, пока это для меня не важно. Важнее другое – гарантии. Кто в нашем государстве может поручиться за государственный накопительный фонд? Кто гарантирует, что через 10,15,20 лет тебе вернут сполна твои кровные? Что они не обесценятся, что их никто не «приватизирует»? Наш очень печальный опыт последних десятилетий подсказывает, что таких гарантий нет. Шанс стать богатым старичком есть, а гарантий нет. Увы…

Что нам еще остается? Третий уровень пенсионной системы. Негосударственные накопительные фонды. Вот об этом – чуть подробнее. Вот об этом на недавнем семинаре мне много, много любопытного рассказали.

Спасение утопающих...

Итак, третий и последний уровень. Еще одна подсказка для дальновидных будущих стариков.

Я себя к таким явно не относила, но теперь, честно говоря, задумалась.

Принцип третьего уровня  так же прост – ты копишь себе на старость сам. С помощью негосударственных, т. е. частных фирм. Звучит еще страшнее, чем государственный фонд. Что за люди, что за фирмы, где гарантии, кто потом будет отвечать?

Я слушала на семинаре человека, чья фирма занимается «пенсионным обеспечением» уже 149 лет. Потом я много узнала еще об одной мировой фирме, которая выплачивала страховку людям с потонувшего «Титаника». Они работают с прошлых веков, они ни разу «не стратили». Нам, обманутым Госстрахом, трудно, просто нереально в это поверить. Но это так, это работает во всем мире. Эти компании (и им подобные, с мировым именем) обеспечивают старость миллионам стариков в Европе и Америке, Индии и Азии. Около 10-ти лет назад они зашли в Украину. Преодолевая год за годом нашу хроническую недоверчивость, отторжение, раздражение и полное неприятие. Уж, мы такие… Я, наверное,  вызову на себя огонь всех скептиков. Но, все же, рискну и расскажу, что конкретно узнала об этом, третьем уровне.

Поверить трудно, но придется

Итак, через 15-20 лет я буду пенсионеркой. Скорей всего – неработающей. Сил на активную журналистскую деятельность, наверное, не будет. Захочется мемуаров, дачных радостей, карибских впечатлений. Зная себя, скажу прямо – захочется! При пенсионном пособии в 100-150 долларов (в лучшем случае) такие запросы будут казаться странными. Грузить своими «мечтами» детей и внуков явно не стану. Поэтому я сейчас иду в частную фирму и заключаю, например, договор о пенсионном обеспечении – т.е. покупаю у компании определенную Программу. Плачу в год, одним вкладом, например, тысячи четыре гривен. Реально? Ну, если напрячься, то реально. Договор – на 15 лет. Если доживу до заветной даты, получаю от 120-ти до 140-а тыс. грн. (в зависимости от Программы, от некоторых особенностей). Если не доживу – картина получается еще интереснее. Не для меня, конечно. Для моих наследников (тех, кого я впишу в свой договор). Им выплатят очень серьезные суммы. Если же я, не дай Бог, получаю инвалидность и полную нетрудоспособность (ЧП, инсульты-инфаркты) – то освобождаюсь от годовых проплат, и в конце все равно получаю всю сумму. Если ломаю руки-ноги и т. д., компания включает определенную схему – опять-таки довольно выгодную для меня.

Вот такой, очень краткий позитивный рассказ и масса вопросов.

Кто гарантирует эти прекрасные выплаты? Кто подтвердит, что американцы, австрийцы уже успешно работают на украинском рынке? Кто-нибудь уже получал свои денежки?

Нас слишком долго обманывали, чтобы мы так быстро поверили в лучшее. Нам трудно доказать, что ни мировые войны, ни тайфуны, ни кризисы, ни падение небоскребов не влияют на деятельность солидных страховых фирм. Что они как работали, так и работают, обеспечивая ту, красивую старость чужим пенсионерам.

Нам трудно поверить в хорошее. Но придется. Это – реальная жизнь, реальные вещи, реальные люди. Я уже знаю о двух случаях, когда люди получили деньги от этих компаний. Точнее – их семьи. Один трагический случай – с краматорской девушкой, погибшей этой весной в Арабских Эмиратах. Она успела заключить договор, сделать один взнос... Не хочется, конечно, таким образом получать деньги. Хочется дожить до конца действия договора и затем влиться в немногочисленные ряды обеспеченных стариков. Очень хочется.

* * *

Наверное, пройдет не один десяток лет, и мы будем легко, как и во всем мире, использовать этот 3-й уровень пенсионной системы.
Наши дети и внуки, воспитанные по-другому, уже не будут шарахаться от слова «страховка».
Но нам, нынешним трудягам и завтрашним пенсионерам, надо думать сейчас. Очень серьезно думать.