Поднявшись как-то по ул. Дворцовой от «Маленького Парижа» до перекрестка, я насчитала четырнадцать нецензурных выражений. По мобильному телефону и в разговорах между собой, со злостью или просто так, мимоходом, отпускают крепкие словечки взрослые и дети, мужчины и женщины, юные мамаши и седобородые старцы, бомжи и владельцы «крутых» иномарок. Сквернословие стало настолько привычным, что уже не замечается ни тем, кто матерится, ни тем, кто слушает. Эпидемия мата разрастается, а иммунитет к нему в народе с угрожающей скоростью сходит на нет. Как относиться к этому явлению – давайте подумаем вместе.

Нецензурная оккупация

Помнится, во втором классе у нас появился новый ученик, который внес значительное разнообразие в наш невинный словарный запас. На переменах мы щеголяли друг перед другом непривычными словечками, абсолютно не понимая их смысл. Случайно эти лингвистические упражнения услышала моя мама и с помощью папкиного ремня преподала мне хороший урок. Вы знаете, очень действенный метод. 

Но, пожалуй, не только он навсегда отбил у меня охоту к «выражениям». Я не помню ни одного случая, чтобы в нашей семье кто-то позволил себе матюки. В старших классах школы и в университете парни опасались ругаться при девчонках, потому что это воспринималось женской половиной как грубое оскорбление и было чревато разрывом дружеских и прочих отношений. В редакции «Краматорской правды», где я начинала работать, мужская часть коллектива наверняка свободно владела всеми разделами могучего русского языка, но в присутствии женщин тщательно фильтровала речь. Я уже не говорю о строгом подходе к этому вопросу на телевидении, сцене, эстраде, литературе. Все щели, откуда могло вылезти сквернословие, старательно перекрывались государственной политикой, воспитателями, учителями, бабушками на лавочках.

Только не надо упрекать меня в идеализации прошлого. Конечно, нецензурщина присутствовала в нашей жизни, но как-то стыдливо, с оглядкой, с пониманием того, что она под запретом, что общественное мнение настроено против. Когда и почему эти запреты начали слабеть, не берусь судить. Но факт остается фактом: сегодня грязная лексика открыто, нагло, демонстративно вытесняет из обихода нормальный человеческий язык. Более того, она пробирается на телеэкран, не всегда утруждаясь прикрыться фиговой вуалькой цензурного «пи». Она победно продвигается в песенном пространстве. Перед ней падают бастионы прозы и поэзии. А уж Интернет – это вообще океан матерных помоев, доступный любому ребенку.

Ущербность всегда агрессивна

Как ни прискорбно, зараза сквернословия проникает и в творчество краматорских поэтов. Трудно сказать, чем руководствуются местные мастера пера, вкрапляя в живое тело поэзии раковые клетки матерных слов. Демонстрируют провинциальную удаль, ни в чем не желающую уступать «продвинутым» столичным пиитам? Или это просто выплески подсознательного понимания личностной несостоятельности, пакостная месть миру за непризнанность, стремление опустить окружающих до своих «плинтусов»? Ущербность всегда агрессивна, говорил кто-то из великих. Авторов не останавливает, что эти книги с липкими словечками могут попасть в руки школьников, в руки их собственных детей и внуков. 

«Все равно, непечатные выражения звучат на каждом углу, зачем же лицемерить и делать вид, что их не существует?», - могут возразить защитники «правды жизни». Да, но существуют и предательство, и садизм, и наркомания, и убийства. Что же, будем считать это нормой? 

Все знают, что находится под одеждой, но никто не выходит из дому голым. Всем известно, что время от времени люди отправляют естественные надобности, но никому не приходит в голову делать это публично. Каждое общество из чувства чистоплотности, нравственного и физического самосохранения вырабатывает какие-то правила, законы и следит за их соблюдением, иначе превратится в бедлам. 

Розги против мата

«Мат – всего лишь слова, набор звуков, какой от них вред?»,- и с таким аргументом приходилось сталкиваться. Нас со всех сторон пытаются убедить, что русский язык вообще невозможен без мата. Предлагают даже легализовать ненормативную лексику: дескать, тогда она потеряет сладость запретного плода и никого уже не будет смущать. 

Почему же во все века этому, казалось бы, простому и кардинальному решению противились все общественные и церковные институты, нравственные устои народа? После крещения Руси сквернословов перевоспитывали жестко и показательно. К примеру, в 17-м веке при царе Алексее Михайловиче за «гнилую» речь наказывали кнутами и розгами прямо на улице. 

«Скверна – мерзость, гадость, пакость, все гнусное, противное,  отвратительное, непотребное, что мерзит плотски и духовно, нечистота, грязь и гниль, тление, мертвечина, извержения, кал, смрад, вонь; непотребство, разврат, нравственное растление; все богопротивное» 

(из словаря В. Даля)По советскому Уголовному Кодексу за нецензурную брань в общественных местах полагалось 15 суток ареста. Есть аналогичная статья и в Кодексе Украины об административных правонарушениях. Наверное, если бы она работала, как полагается, о наполнении бюджета за счет штрафов можно было не беспокоиться.

По советскому Уголовному Кодексу за нецензурную брань в общественных местах полагалось 15 суток ареста. Есть аналогичная статья и в Кодексе Украины об административных правонарушениях. Наверное, если бы она работала, как полагается, о наполнении бюджета за счет штрафов можно было не беспокоиться.

На заметку

Глава 14. Административные правонарушения, посягающие на общественный порядок и общественную безопасность.

Статья 173. Мелкое хулиганство.

Мелкое хулиганство, то есть, нецензурная брань в общественных местах, оскорбительное приставание к гражданам и другие подобные действия, нарушающие общественный порядок и спокойствие граждан,— влекут наложение штрафа в размере от трех до семи не облагаемых налогом минимумов доходов граждан или исправительные работы на срок от одного до двух месяцев с удержанием двадцати процентов заработка, а в случае, если по обстоятельствам дела, с учетом личности нарушителя, применение этих мер будет признано недостаточным, — административный арест на срок до пятнадцати суток.

(Из «Кодекса Украины об административных правонарушениях» в ред. от 07.02.97 г.) 

Молитва наоборот

Православная церковь называет сквернословие «молитвами наоборот». Каждое матерное слово – это хуление Бога и прославление сатаны, говорит священник Павел Гумеров в книге «Малая церковь». Произнося нецензурные слова, человек, пусть даже невольно, призывает бесовские силы, оскорбляет Матерь Божию, родную мать и, наконец, мать-землю. «Который человек матерно избранится, себя в тот день проклятию подвергает», – предупреждал святитель Иоанн Златоуст. Мат оскверняет и убивает душу. Матерщинник, выливая на окружающих словесную грязь, подсознательно хочет заглушить в себе голос совести, стыд, чтобы дальше уже легче было совершать постыдные поступки, открывает двери своей души черным силам. 

«От гнилого сердца – гнилые слова», – подтверждает это же русская пословица. Имеющие нечистоту в душе начинают мстить недосягаемому для них идеалу, пытаются его опорочить. И, как видим, это им удается: мат все глубже проникает во все социальные и возрастные слои общества. Кто знает, не отсюда ли и многие наши беды, проблемы, семейные неурядицы, болезни – наказание, похлеще батогов и розог…

Учителя бьют тревогу

Самое страшное, что в ежедневной словесной нечисти живут наши дети. Специально для разговора на эту тему я встретилась с учителем ОШ № 22 Ларисой Луковниковой и ее коллегами-словесниками Натальей Мирошниченко, Татьяной Зверевой, Натальей Михайловой и Ириной Дьяконовой (на снимке слева направо). Участники этого внепланового педсовета единодушно против сквернословия. Оно разлагает общество, приближает духовную и культурную катастрофу. Нынешние дети растут с уверенностью, что за деньги можно купить все. Учитель готовит класс к контрольной, а ученик ему прямо заявляет: «Зачем? Я уже ответы купил». Выпускники не сомневаются, что родители «поступят» их в институт, заплатят за экзамены, зачеты и диплом, а потом пристроят на теплое местечко. «Хочу все и сразу!» – жизненный принцип большей части молодежи, который не предполагает ни тяги к знаниям, ни привычки к труду, ни хороших книг, ни серьезных раздумий. А при отсутствии образованности и культуры дружным цветом прорастает все дурное, таящееся в природе человека, в том числе и сквернословие. Тем более, что этот дурноцвет поощряется и культивируется. Язык уголовников хозяйничает в фильмах, песнях, телепередачах типа «Камеди клаб» и, к сожалению, в современной литературе.

Подражая «героям» нашего времени, стремясь выглядеть взрослее и «круче», подростки воспринимают матерную речь как норму. Педагоги привели такой случай из многогранной школьной жизни. На перемене несколько мальчишек побежали за угол школы – курить. Один из них, безуспешно пытаясь высечь огонь на ветру, смачно выругался. И получил по губам от учительницы, которая стала нечаянным свидетелем этой сцены.

– За что?! – возопил малец. – Я даже не прикурил!

Он понял бы, если бы его застали с дымящейся сигаретой в зубах. А что криминального в грязных словах, ему уже понять сложно: ведь они звучат повсеместно.

Анекдот в тему
Запись педиатра в медицинской карте ребенка после планового осмотра: «Слова «мама» и «папа» говорит плохо. При падении уверенно матерится».

Кто в этом виноват? Да все мы, взрослые: кто прямым участием, кто попустительством и равнодушием. Что делать – второй извечный вопрос. Только материнскими затрещинами горю не поможешь, хотя и этот метод, при всей его якобы антипедагогичности, не исключен. Ясно, что одна школа с нашествием сквернословия не справится. В семье, обществе пора определяться – катиться дальше вниз или же попытаться противостоять заразе. 

На импровизированном педсовете в ОШ № 22 говорили также, что надо больше внимания уделять сфере культуры, не закрывать, а развивать библиотеки. Учителя считают, что недопустимо поэтам и писателям опускаться до нецензурной лексики. Газеты также могут поспособствовать нравственному оздоровлению общества – или окончательному разложению.

– Раньше я часто делала вырезки из газет, собирала газетные публикации, стихотворные подборки для уроков и воспитательных часов. Теперь такие материалы практически не встречаются, – сказала, в частности, Лариса Луковникова.

И все же главное, наверное, осознание того, что слово – материально. Оно может лечить, утешать, созидать. Или же – отравлять и разрушать. Выбор только за нами, за каждым из нас.