Корреспондент «ТЕХНОПОЛИСА» побывала в Славянске и своими глазами увидела, что стало с соседним городом за три последних месяца.

Скажу сразу, что никаких прибитых гвоздями к рекламным щитам детей, как о том вещали некоторые ангажированные СМИ, в Славянске нет. И, слава Богу, не было никогда. Как и гор трупов, лежащих на обочинах городских дорог. Оставим подобные «репортажи» на совести их производителей. 

«Мы хотели лучшей жизни!»

Говорить о том, что жители Славянска непрерывно страдали, начиная с 12-го апреля, было бы неправдой. Сначала была и эйфория от построения баррикад, и бутерброды с чаем для «наших ребят», и песня «День победы» на площади под нестройный оркестр из пенсионеров. Потом бодрое настроение сменилось раздражением, а уже за ним пришли страх и отчаянье.

- Да, мы ходили на референдум, - говорит с вызовом  молодая пенсионерка Елена Кирилловна. – Лучшей жизни хотели. А что это запрещено? Да кто же знал, что нас потом будут бомбить?

Дом Елены Кирилловны находится в центре города, как раз, возле СБУ. 

-  Я ужасно боялась, когда начинали стрелять. Мы сразу с соседями спускались в подвал, несли с собой еду – кто хлеб, кто яичницу на сковороде, кто компот, а кто что-то покрепче. Подвал наши мужики обустроили по всем правилам – сколотили лавки, провели свет…

Кстати, когда по всему Славянску исчезло электричество, в районе СБУ свет был. И на улицах тоже днем и ночью по какой-то необъяснимой причине горело наружное освещение. Часть города на момент написания репортажа продолжала обходиться без благ цивилизации – света и воды. 

Телефоны заряжают от уличных фонарей. Умельцы как-то вскрывают щитки, пристраивают куда-то удлинители и через них заряжают мобильники. Владельцы их в это время сидят на бордюрах, лежат на траве, читают книжки или разговаривают:

- У моих знакомых на Свободе стекла повылетали, и дверь входную взрывной волной выбило. Они с перепугу в один момент собрались и в Святогорск умотали. А через неделю муж вернулся, чтобы вещи взять и документы, а квартира как стояла с прислоненной дверью, так и стоит. Никто не зашел и ничего не взял! – рассказывает мне пожилой мужчина.

- Повезло! А у меня стащили и курей, и кролей за полчаса, пока я на базарчик ходила. Я даже знаю, кто взял. Вот только доказательств нету. А были бы, то сдала бы этих негодяев властям! – перебивает его женщина средних лет. При этом смотрит так жестко, что почему-то хочется признаться, что одного кролика взяла я…

К счастью, ее внимание переключается на небольшую «Газельку». Оборвав себя на полуслове и оставив мобильник без присмотра, женщина срывается бежать – сейчас будут раздавать гуманитарную помощь. У машины начинается давка.

Мужчина, с которым я разговаривала, не двинулся с места.

- Ходил я туда… Поллитровой банкой отмеряли пшено и сахар. Мне сахара не хватило. Говорили, что привезли на 500 человек, а получили только 125… На всем наживаются! Ты знаешь, - он доверительно наклонился ко мне, -  есть такие, что и людьми  их называть много чести будет. Когда власть менялась, тут такое было! За три часа тащили все! И не боялись мин и растяжек. Деньги в СБУ искали, но, говорят, не нашли и от злости подожгли.

Лечение по фотографии

Супермаркеты в городе пока не работают – нет света и товара. А вот в небольших магазинчиках продукты есть. В некоторых очень даже приличное разнообразие.

- Сейчас полегче стало. А раньше я с Харьковской области продукты возил, - рассказывает мне продавец, он же - владелец небольшого магазинчика. – Жену с детьми в Россию отправил, продавцов рассчитал, торговал сам. Правда, дохода особого не было. Пока доедешь, машину несколько раз на всех блокпостах остановят. И везде надо дать. Брали в основном сигареты и кофе. Меня уже узнавали и даже требовали: «Что ты такой плохой кофе везешь? Нам надо «три в одном»! Денег не давали. Вот такой «бизнес».  В последнее время, когда пенсии не платили, люди мелочь килограммами тащили – копилки, наверное, разбивали. Это раньше копейки были в дефиците, а теперь долго будет, чем сдачу давать.

- У нас предприятие стоит, - рассказывала мне женщина, с которой я вместе вышла из магазинчика. – Мы делаем керамику. У соседей цех сгорел, а у нас, слава Богу, все цело. К нам заказчики из Запорожья все время ездили, не смотря на блокпосты. Мы им продукцию отгружали, а они нам деньги переводили. Здесь банки не работали, так наш директор в Харьков ездил – снимал. Нам даже зарплату платили. А сейчас стоим. Мне сторожа наши рассказывали, что вчера вечером к воротам подъехали двое с тачкой. Спрашивают: «Что у вас тут украсть можно?». А наши отвечают: «Вот два мешка глины можете украсть». Они развернулись и ушли. А вот, когда здесь ополчение было, то воровать боялись. Моего соседа за пьянство поймали, двое суток в подвале продержали. Потом с автоматом в руках сфотографировали и отпустили. Пообещали – будешь пить, отправим фото, куда надо. Так поверите, на что алкаш со стажем был, а после этого - ни капли в рот не берет. 

«Сувениры» на память

Против ожидаемого разрушений в Славянске не так много. Центр города в основном остался цел. Выбитые стекла, дыры в стенах, снесенные крыши - этого, конечно, в избытке. Не знаю, что я ожидала, только на фотографиях в Интернете все выглядело намного ужасней.  Задумываться же о том, что за каждым разбитым окном могли находиться (и часто находились) живые люди) было не возможно. Тогда было бы не до работы.

Исполком был открыт, как и разбитое здание СБУ. После разминирования жители ходят сюда на экскурсии. 

- Вот, коробку нашел из-под обуви, - показывает «добычу» большой мужчина. - Написано на ней «Сделано в Батайске». Возьму себе на память.

- Там не только коробки были, а и еда! – вступили в разговор две достаточно плотные женщины. – Пятнадцать ящиков сарделек вынесли из подвала! Жировали тут, пока мы голодали!

В кабинете на третьем этаже, где с 9-го мая постоянно обитала бывший мэр Славянска Неля Штепа, стоит кровать, шкаф. Говорят, раньше в нем висели платья...

В подвал меня не пустили.

- Нечего там смотреть! – сказал мужчина в камуфляже. – Там только гильзы и мишень. Если интересно, то в качестве мишени использовали портрет Тимошенко. 

- Где сейчас этот портрет? Где? – засуетился собиратель сувениров.

А я пошла на автовокзал. Мне надо было еще как-то добраться в Краматорск. В рюкзаке за спиной печально ворочалась моя кошка – с ней мы целую неделю не были дома.

«Как мы теперь правду узнавать будем?»

Машрутка на Краматорск стояла на своей привычной платформе. На вопрос, когда отправление, водитель ответил лаконично:

- По загрузке.

Загружались два часа. Желающих проехаться за десять гривен по «фронтовой дорожке» нашлось целых двенадцать человек. Ехали медленно, поэтому разбитую Черевковку, покореженные ржавые остатки техники и венки с траурными лентами на крестах вдоль дороги я рассмотрела хорошо.

У стелы автобус остановили. В салон вошел солдат и внимательно проверил у пассажиров документы. Мужчин не выводили, лицом в асфальт не укладывали и одежду снимать не заставляли. Просто листали паспорта.

- Приехали на нашу землю и у нас же еще документы проверяют, - прошептала спутнику молодая девушка. Тот, молча, кивнул.

- А вышки нет! – вдруг заплакала бабушка, которая всем уже успела сообщить, что едет в Краматорск получать в банкомате свою пенсию. – Как же теперь без телевизора жить? Как мы теперь правду узнавать будем?