Два с половиной месяца на малой родине, на нашей земле идет война. Сотни погибших и раненых, разрушенные дома, невероятное напряжение, страх и отчаяние. Трудно укладывается в голове, что в 21-м веке можно вот так цинично, массово и безнаказанно уничтожать людей, решая таким образом какие-то геополитические задачи.

… Я была в родном Славянске три дня назад. В городе напряженная тишина. Прохожих мало, машин и того меньше, большинство магазинов не работает. Есть микрорайоны и участки жилых кварталов, в которых лучше долго не задерживаться, иначе боль и страх просто накрывают – разбитые дома на Черевковке, сгоревший Купеческий дом, разрушенные подъезды многоэтажек на улице Ленина, Лозановича, Окт. Революции. Если смотреть под таким углом на наш Славянск, то легко согласиться с утверждением: «города больше нет», «все пропало», «нам некуда и незачем возвращаться».

Но я видела и другой Славянск, и я часто слышала и другую позицию.

По моим приблизительным (очень приблизительным) подсчетам в городе осталось 40-50 процентов жителей. Многие не уезжают из-за стариков. Те, упрямые, пережившие на своем веку многое, категорически отказываются покидать дома. 

Я знаю семью, где перед дедушкой на коленях стояли дочь и внучка, уговаривая уехать в Киев. Восьмидесятидвухлетний крепкий еще старик остался, а с ним – и его шестидесятилетний сын. Теперь они ходят вместе к озеру на САТУ – берут «техническую» воду и даже умудряются варить варенье из клубники и малины – благо, дача недалеко.

Часть славянцев, с которыми я беседовала на тему эвакуации, просто отмахивались: «Не хотим! Нас нигде никто не ждет!». 

Еще один весомый аргумент против отъезда – отсутствие средств для серьезных переездов. Полными нахлебниками быть не хочется, а дома, как известно, и стены помогают. (Беда только в том, что эти стены не могут защитить от снаряда калибром 240, выпущенного гаубицей). 

В любом случае те, кто сейчас находится в самой опасной точке Европы, кто решился жить без света, воды и под бомбежками, имеет полное право на такое решение. И я искренне уважаю этот нелегкий выбор. Но уважать мало. Поэтому при любой возможности мы с мужем и друзьями стараемся попасть в Славянск и поддержать земляков. Деньги на эту самодеятельную благотворительность нам передают порой совершенно чужие люди. Такие поездки на малую мою родину – это целая летопись, которую обязательно надо будет написать подробно. А пока – несколько небольших историй о том, как сегодня живет наш Славянк.

Малина в дорогу

Старики Савенковы на улице Волжской встретили нас, как родных. И сразу попытались накормить. Молодая картошка варилась на некоем подобии «буржуйки», которую Анатолий Александрович смастерил во дворе. Раньше они готовили еду на сжиженном газе и на электроплите. Сейчас – ни газа, ни электричества. Пожилая чета не унывает – дров хватит надолго, а воды в колодце – тем более.

Огорчившись, что и на чай не оставить, они дали в дорогу банку со свежей малиной. А я на всякий случай засняла на видео их чудо-печь. Вдруг пригодится…

«Мы свое отбоялись»

Следующая остановка – по той же улице Волжской. Учительница биологии из школы №5 Тамара Александровна и ее муж Николай Алексеевич. Хозяйку дома не застали – накануне она уехала-таки к детям в Москву: уговорили. А вот Николай Алексеевич – ни в какую! За домом, хозяйством нужен присмотр. То, что на соседней улице Димитрова бомбили дома, что над ж/д-микрорайоном летают снаряды, его не пугает. 

- Мы свое уже отпугались, отбоялись, - спокойно говорит Алексеевич. – Я пацаном не раз бегал по минному полю к нашим солдатам за едой.

Когда все слова теряют смысл…

Встреча с хозяином квартиры дома по улице Октябрьской Революции была тяжелой. Анатолий Григорьевич 9-го июня похоронил жену. Ее убило снарядом прямо на его глазах. О том, как это случилось, мне рассказала дочь Ирина:

- Последние недели мы жили под сильными артобстрелами, из подвала почти не вылезали. Там у нас уже были свои места, свечи занесли и всем домом отсиживались. В тот день, 6-го июня, под вечер вышли подышать свежим воздухом. Нас было человек восемь, сидели на лавочках у подъездов. Мама рядом со мной. И вдруг раздается страшный металлический звук, который буквально оглушил на несколько минут. Во двор упал снаряд, разорвался в нескольких метрах от нас. Мы все закричали, бросились в сторону подвала. Я оглянулась, мамы рядом нет – она осталась сидеть на лавочке. Подбегаю, кричу: «Скорее, скорее!». Смотрю – а пол-лица нет, кровь бьет фонтаном… Я ору: «Помогите! «Скорую» вызовите!», а во дворе – никого, и летят осколки от следующего снаряда… А с балкона в это время кричал и плакал отец Ирины, на глазах которого погибла его любимая жена. 

И вот мы в гостях у этого человека. Уезжать вместе с дочерью и внуком он наотрез отказался. Ира умоляла, просила. Теперь он сидит часами на балконе, смотрит на эту скамейку и, по его словам, ждет встречи со своей Валей. Мы спросили, чем помочь – может, лекарства, продукты. Анатолий Григорьевич от всего отказался, взял только воду.

«Я вас не оставлю»

В семье Бобух – три поколения: бабушка, мама, дочь-подросток. Когда Риту пробовали определить в оздоровительный лагерь, услышали четкое и взрослое: «Я вас не оставлю». Так и живут третий месяц в воюющем городе. Научились экономить на всем и не терять время зря – в светлое время суток (а дни сейчас длинные) Рита увлеченно рисует, играет с мамой в шахматы. А еще внимательно читают Библию, открывая для себя потрясающие вещи. 

- А ведь Бог в самом деле может защитить тех, кто полностью Ему доверяет, - с детской убежденностью говорит мама Лена. 

Я с ней целиком соглашаюсь, оставляю наши гостинцы и с легким сердцем уезжаю. Храни нас всех, Господь!

Такой народ все выдержит!

Еще одна позитивная встреча произошла во дворе дома по улице Фрунзе, 39. Мы приехали с продуктами к одной восьмидесятипятилетней одинокой бабуле. Заехали в уютный, весь в цветах двор и ахнули – жизнь бурлила ключом. Прямо во дворе сооружен очаг (в доме электрические плиты, а энергии в городе нет почти месяц). На костре дружно готовят завтраки, обеды, варят кофе. В подвале оборудовали довольно уютное бомбоубежище. Хвастают: 

- У других – сыро, мокро, а у нас – хорошо, диваны старые вот принесли, столы и стулья.

 У костра я встретила коллегу – Гену Плотниченко. Радостно обнялись, поделились новостями и надеждами: «Скоро война закончится!». 

Гена говорит, что эти испытания очень сдружили людей: 

- В нашем доме осталась примерно треть жильцов. Мы теперь, как одна семья... 

В следующий раз мы пообещали привезти этой большой семье кофе – для бодрости.

И все-таки: почему Славянск?

Вот так живет наш Славянск. Город, который по каким-то причинам очутился в эпицентре событий геополитичесого масштаба. Почему именно Славянск? Этот вопрос мучил и мучает многих моих земляков. Версии называются самые разные. Сланцевый газ, который якобы в огромных количествах найден в окрестностях. Но, во-первых, этот газ находится не только в Славянске; во-вторых, физическое истребление одного маленького городка никак не решит проблему добычи этого самого «сланца». Тогда надо уничтожать всю Донецкую и Харьковскую области…

Еще одна версия – у нас очень удобное транспортное расположение. Но и тут можно

не согласиться: есть куда более удобные со стратегической точки зрения города. Тот же Мариуполь (порт, границы, трассы международного значения). 

Кто-то считает, что Славянск был выбран эпицентром событий из-за своего удачного имени. Славянск. Славяне. Как-то уж слишком просто и наивно…

В одном из украинских Интернет-СМИ была выдвинута версия, которую автор озаглавил так «Православный корень сепаратистского ада». Суть этой сомнительной версии в том, то в наших краях православие активно «за» отделение от Украины и всячески тому содействовало. Но, если я правильно поняла экзальтированного журналиста-автора, то имеется в виду весь православный Юго-Восток. А не только один маленький городок с красивым названием Славянск.

В общем, версий много. И у меня есть еще одна. Хочу ее озвучить с одной целью: нам всем вместе необходимо этой версии противостоять.

 «Вижу город, которого нет»

Эта встреча произошла в самом конце девяностых годов. Я тогда работала в газете «Восточный проект». Однажды мне позвонил знакомый по имени Юра. Он работал (и работает сейчас) медтехником в славянской горбольнице имени Ленина. Сказал, что есть очень интересная тема. И познакомил с молодой женщиной, которая в этой больнице работала медсестрой – помощницей анестезиолога. 

Эта девушка (имени ее не помню, в статье я назвала ее Алиной) время от времени проявляла странные способности – видела внутренние органы больных. Когда Алина попыталась рассказать врачам о том, что она видит у конкретного человека, те покрутили пальцем у виска. И предупредили, что из-за своих видений она может лишиться работы.

Так прошло несколько недель, и однажды Алина увидела не язву, не опухоль, а свой родной город – Славянск. Он был в руинах. Эта картина из будущего страшно перепугала молодую женщину. Разрушенные девятиэтажки по улице Свободы, заколоченные дома частного сектора, очень редкие прохожие, передвигающиеся медленно по улицам, пожухлая листва деревьев. И першение в горле, как после какого-то взрыва. И со временем картины будущего стали видеться Алине все чаще и все реалистичнее, подробнее. 

Я, конечно, с интересом слушала этот рассказ, но абсолютно не верила. Мало ли что кому может привидеться? Но тема мне понравилась и я продолжала расспрашивать молодую женщину. А в каком временном отрезке находится это будущее? Через сто лет? Через триста? 

Алина мне пояснила, что это будущее значительно ближе, чем я думаю. Потому что в нем она себя видит. Не в Славянске, на берегу какой-то большой реки у нее – дом, двое взрослых подростков-сыновей лет по шестнадцать-восемнадцать. Там тоже не все в порядке, но все-таки есть люди, целые дома, зеленая листва. (Три года спустя после той нашей встречи Алина второй раз вышла замуж, родила второго ребенка и уехала под Киев).

Я покивала головой, собираясь задавать последние вопросы. И тут Алина, глядя куда-то вглубь меня, сообщила мне, что видит мои органы. И озвучила некую физиологическую особенность моего организма, которую кроме как на УЗИ заметить невозможно. Я опешила и поняла, что все, что говорит Алина – правда. Она, в самом деле, видит органы людей и наше будущее…

С чувством какого-то нехорошего открытия я вновь стала расспрашивать девушку, а потом пошла писать статью. Получилась она тяжелой, пугающей. Настолько пугающей, что через время я пошла к священнику – отцу Валентину, который служил в маленькой церквушке напротив центрального универмага. Он мне и пояснил истоки моего уныния. Я заглянула в будущее с помощью Алины. А делать это категорически нельзя. Потому что только Господь предопределяет будущее, только Он знает, как, где будет человеку хорошо и правильно. Но человек очень любопытен, своенравен и упрям. Он думает, что хозяин своей судьбы, он научился надеяться только на себя. И забредает в своем упрямстве и любопытстве на другие, не Божьи пути. 

Сценарий, который видела Алина, никак не Божий план для Славянска. Наш Создатель не планирует разрушенных городов, убитых людей, ядерных или других взрывов. А если это – не Божий план, то значит – дьявольский. Так все объяснил мне отец Валентин и сказал, что я должна молиться, ибо «не ведала, что творила».

… В мае этого года я вдруг вспомнила ту встречу, свою статью «Вижу город, которого нет». И, как пазлы, стала складываться интересная картинка. Моя собственная версия «Почему Славянск?..». 

Где-то там, наверху – в духовном мире (о котором мы предпочитаем особо не думать) Славянску почему-то была определена особая роль. Я не знаю, почему нам. Но это не важно сейчас. Главное – на нашей территории бушует война и физическая, и духовная. В физическом плане все сбывается по сценарию, открытому Алине: бомбежки, разрушенные дома, все большее число жертв, возможное применение химоружия (першение в горле, отсутствие зелени и т.д.). И сделать мы ничего не можем – все происходит катастрофически быстро, страшно, необъяснимо и неотвратимо.

Но в духовном мире – иные законы. Там не нужна сила, там не должно быть места страху, там свою огромную роль играет наша подчиненность Создателю и искреннее обращение к Нему с молитвами. Мы можем изменить сценарий, как бы высокопарно, нереально это не звучало. Своим переосмыслением жизни, своей обновленной верой мы можем остановить то, что происходит на нашей земле.

Это уже начинают понимать многие. И верующие, и неверующие. И православные, и протестанты, и католики. Мои знакомые, не знающие еще недавно «Отче наш» теперь берут с собой в кровати иконки, научаются не просто читать Библию, но и вникать в ее смысл. Народ напуган, растерян. И, как это всегда бывает, в часы беды поднимает глаза в небо, достает из глубин души свою веру.

… Как будут развиваться дальше события, я не знаю. Но на днях мне позвонила врач из Краматорска, которая когда-то силой своих молитв победила рак третьей степени. Она знает, что такое настоящие взаимоотношения с Творцом, полное доверие Ему, она уже научилась слышать Его голос. И вот что сказал ей после долгой молитвы наш Создатель: «Я все уже сделал. Потерпите».

Судя по последним событиям, потерпеть нам осталось недолго. Главное – остаться потом верными Тому, кто может менять любые сценарии.