Сколько копий сломано и сколько тысяч знаков комментариев исписано вокруг темы выборов в Донбассе — и в оккупированном боевиками, и свободном.
Вопрос честных и прозрачных выборов “в отдельных районах Донецкой и Луганской областей” также стал предметом конфликта Москвы и Киева и спорным вопросом минских соглашений.
Проведенные боевиками “потешные выборы” осенью прошлого года едва ли претендуют на статус подлинного народного волеизъявления.
В то же время, о готовности к особому статусу Донбасса после честных выборов украинская власть заявляла и неоднократно.
А если “отпустить на волю” логику и попытаться представить себе честные и прозрачные выборы в этой части Украины, что мы получим?
Предположим, гипотетически, в некой параллельной Вселенной террористы дают добро на волеизъявление граждан “ДНР-ЛНР” по букве украинского закона. Приезжают наблюдатели ОБСЕ, бюллетени печатает Киев по заказу ЦИКа, их опечатывают и привозят под контролем совместной группы сотрудников МВД Украины и боевиков на участки.
В Донецке, Горловке, Макеевке, Снежном, Торезе, Шахтерске, Луганске, Антраците, Красном Луче и Ровеньках добросовестные граждане приходят на избирательные участки, показывают паспорт — украинский! — ставят галочку напротив фамилии и опускают бюллетень в урну под пристальными взорами ОБСЕ и проукраинских активистов.
И если на прошедших реально “выборах” (одной пары кавычек явно мало, чтобы передать иллюзорность этого слова) с результатом 79% победил нынешний лидер ДНР Александр Захарченко, на наших гипотетических местных выборах в “тех самых” районах Донбасса ситуация едва ли была бы иной.
Именно эти части Донецкой и Луганской областей долгие годы отдавали свои голоса за регионалов и коммунистов. 1999 год — большинство за Симоненко, 2004 год — 87% за Януковича в первом туре, 96% — во втором. 74% — Партии регионов в 2006-м на парламентских выборах.
На местных выборах 2010 везде победила ПР, в облсовете — 92% регионалов, выборы в ВР 2012 — около 70% поддержки им же.
Наши исследования показывают, что донецкие и луганские депутаты практически никогда не заботились о реализации своих предвыборных обещаний. Как и Партия регионов. Дончане и луганчане привыкли слепо им доверять, голосуя не разумом, но ощущением “свои-чужие”.
Хороший пример такой логики показывает Славянск, переживший три месяца режима “ДНР”, город на парламентских выборах голосует за Оппозиционный блок и мужа Натальи Королевской Юрия Солода, который никакого отношения к городу, кроме проведенного “гречневого” десанта, не имеет.
В итоге такие выборы не сыграли бы на руку никому: Киеву пришлось бы считаться с неясными местными авторитетами с далекими от демократических интересами. “Представителям” Донбасса — играть по правилам Киева.
Тогда фиктивность псевдореспублик и их псевдоруководства стала бы еще более очевидной, а ситуация вышла бы на новый уровень абсурда и эскалации конфликта.
Давайте оставим временно за скобками оккупированный Донбасс.
Большинство проукраинских жителей покинуло свои дома и пытаются реинтегироваться на новых местах, промышленность и инфраструктура занятых территорий разрушена и едва ли может быть восстановлена в ближайшее время.
Тамошний электорат Киев не интересует — цинично, но правда. Война стала для Украины версией национального дарвинизма: неготовые поддерживать независимость и суверенитет страны оказались за бортом, в том числе — вне общего для украинцев будущего.
В то же время парламент все никак не может окончательно разработать и одобрить реформу местного самоуправления в Украине с давно обещанной децентрализацией.
Так вот. Власти могут “убить двух зайцев” одним выстрелом — а если принять во внимание не афишируемые стремления, то и трех. Идея проста и сложна одновременно — признать временную потерю контроля над частями Донецкой и Луганской областей параллельно с административной реформой в регионе.
Эти две области стоит превратить в три — как минимум временно. Первой может стать условная Слобожанщина — север Донецкой и Луганской области с центром в Краматорске. Второй — Приазовье с Мариуполем, третьей — Донбасский регион, который объединит временно оккупированные территории.
Переходные положения по административной и конституционной реформе могут превратить эти новые территории в полигон для теста изменений в стране.
Прежде всего, доступ к обновленным, расширенным полномочиям, нужно отсечь для прежних участников “Системы” — набор новых людей исключительно на конкурсной основе за достойные зарплаты. Деньги на восстановление области найдутся.
Второе — становление системы образования и просвещения “громад”, стимуляция grassroot-активности — условно говоря, уличной, низовой, гражданской позиции для закрепления изменений во власти. Третье — измененные бюджетные и децентрализованные властные полномочия.
В итоге, так или иначе, дорогу во власть проложат молодым активистам, которые смогут компенсировать нехватку опыта энтузиазмом, а квазифеодальную донбасскую систему заменят демократической.
Бюджетная самостоятельность подтолкнет к поиску инвестиций, а местный бизнес заставит развиваться, а не пресмыкаться перед властьимущими. Кроме того, это положит конец “донбасской идентичности” — смеси криминальных практик и жесткой иерархии советского образца, в которой Донецк диктовал поведение любого чиновника на месте.
Да, во многом это утопия. Однако кто не совершает безумных поступков — не достигает невозможного.
Украина упустила все возможные сроки достигать эффективных преобразований рациональным, прагматичным, поступательным путем.
С одной стороны, пришло время хаоса и затяжного риска. С другой, настала пора мечтателей и дон кихотов. И чем черт не шутит, возможно, именно сейчас украинцы смогут сразить ветряные мельницы своего советского прошлого?

Стас СОКОЛОВ, аналитик, “Відкрите суспільство”