Самая известная широкой публике песня Захара Мая "Когда наши танки въедут в Москву" стала популярной задолго до того, как началась вражда между "братскими народами". Стиль Захара — это и регги, и цыганщина, и драйвовые танцевальные песни, и собственное прочтение советской эстрады. "Апостроф" поговорил с Захаром  о внутренней свободе, Украине, войне, мире и сказке о России, в которую поверили в Донбассе.

— Скажи, а ты до войны давно был в Донбассе?

— Я последний раз играл на Донбассе весной 2014 года, когда как раз сепаратисты бегали по улицам со своей сепарской фигней, сбивали с толку пацанов, которые пришли послушать мой концерт (речь о концерте в Мариуполе 26 апреля 2014 года, — "Апостроф").

— В украинском обществе сейчас пропагандируется мнение, что Донбасс — это новое Приднестровье, и вряд ли мы сможем жить дальше в одной стране. Как ты думаешь, реальна ли реинтеграция Донбасса в Украину?

— Если все сделать правильно, то конечно. Ведь раньше мы жили в одной стране вполне нормально. Правда, при этом пришлось делегировать представителям Донбасса много власти. Они этой властью распорядиться не смогли.

— И какой ценой мы сейчас получим эту реинтеграцию? Культурным влиянием?

— Тут тоже все не так однозначно. Знаешь, про Донецк я сейчас не буду говорить, а скажу про Луганск. Там люди достаточно абстрактно наивные среди всей той серости, которая их окружает, но при этом добрые, чем вызывают у меня большую симпатию. Вот история о том, что новогодние елки не нужно выбрасывать, а делать отвар и давать их боевикам, “ополченцам”, чтобы компенсировать им нехватку витаминов — в этом весь Луганск. А в Донецке — там достаточно жесткие мужики, и с ними нужно разруливать кому-то такому же жесткому. Коломойскому, наверно.

— Мы с ними — единая страна?

— Конечно, они просто ошиблись в том, что поверили в российскую пропаганду. Они поверили в "Небесную Россию", которой в реальном мире не существует.