Корреспондент «ТЕХНОПОЛИСА» оказалась заложницей транспортного коллапса во время проведения АТО.

Эта история для меня началась 1-го мая со слов: «Я хочу безумных приключений!». И я их получила…

В этот день, как говорится, ничто не предвещало беды. Приятной компанией из четырех человек мы отправились на базу отдыха «НКМЗ» в Щурово. Все было отлично: погода хорошая, настроение - тоже. Да что там говорить, сама атмосфера любимой турбазы на берегу Северского Донца располагала к отдыху. 

 - Денек погуляем по лесу, приготовим шашлык, пофотографируем шишки и поедем завтра домой, - так думали мы с друзьями, когда снимали домик на сутки.

2-е мая, то самое «завтра», началось для нас в пять часов утра со звонка нашему товарищу от знакомого. Он, не скрывая паники, рассказал о том, что в Ясногорке горит блокпост, в Славянске полным ходом идет «зачистка». Пока я вникала в происходящее, сонливость прогнали звуки автоматных очередей, которые доносились из леса на другом берегу реки.

«Прямо, как 22 июня 1941 года», - пронеслось в голове.

Дальше были еще звонки на мобильные друзьям, которые так же, как и я, полусонные выслушивали рассказы родственников о том, что происходит в Славянске и Краматорске. Мамы и папы убеждали нас собрать вещи и, как можно скорее, вернуться домой. Подруга, у которой дома с бабушкой и дедушкой остался двухлетний сын, начала в истерике бегать по домику. 

 - Надо срочно ехать! Там война, а мы тут! – кричала Настя.

Новости, которые мы прочли в Интернете (мобильная связь, слава Богу, была) привели нас к ясному пониманию действительности и разложили все в голове. Мы собрались и отправились на железнодорожную станцию «Брусин». На здании вокзала висела бумажка «Сегодня поезда не ходят. Завтра – не известно». 

Работница вокзала пояснила нам, что после того, как мимо проехал товарняк с украинскими военными, ополченцы положили на полотно бетонные плиты – чтобы перекрыть движение. Уехать на автобусе у нас тоже не получилось – автобусы просто исчезли. Стало очевидно, что попасть в Краматорск можно только пешком…

****

Итак, мы приняли решение, добираться пешком, но как это сделать? Для начала подошли к людям, стоящим на возведенном неподалеку от железнодорожной станции блокпосту, и попытались узнать, есть ли у нас хоть какие-то шансы выбраться. Навстречу нам вышли четверо крупных мужчин. Немолодые, одетые в новый камуфляж, в руках оружие.

 - Скажите, а в Краматорск как-нибудь отсюда попасть можно? – спрашиваем.

 - Нет. Поезда не ходят, и не известно, когда пойдут. С автобусами – то же самое.

  - А пешком?

 - Пешком можно, но через досмотр на каждом посту.

Мы подумали и решили, что останемся на турбазе еще на ночь, а утром попробуем пойти в Краматорск пешком. До родного города, правда, сорок километров, но нас это расстояние не пугало.  

На следующий день мы проснулись рано. Быстро собрались, позавтракали, чем было, и выдвинулись. Кстати, на турбазе на этот момент было около трехсот человек. Многие из них смотрели на нас и не верили, что мы действительно намерены идти пешком 40 километров. 

  - Сумасшедшие, - говорили нам некоторые.

***

И вот мы идем по трассе. Благо, было не жарко.  Километров через десять, где-то в районе Райгородка, начала сказываться усталость. Но боевой настрой еще не потерялся.

Вдруг откуда ни возьмись,  возле нас останавливается «копейка», и водитель, мужчина лет пятидесяти  предлагает нас подвезти. 

 - Если не обстреляют, то до Краматорска доедем живыми, – сказал он. 

Но от этих слов, почему-то стало страшно. Мое сердце чуть не выпрыгнуло, когда мы проезжали мимо блокпоста на железнодорожном переезде по пути к Славянску. Вернее, мимо того, что от него осталось. Сооружения из мешков с песком и шин  превратились в тлеющие угли. Рядом - броневик и украинские военные. Они проверили документы у водителя, попросили открыть багажник машины и пропустили. 

Въезжаем в Славянск. В Черевковке все дороги перекрыты – бревнами, ветками, шинами… На баррикадах флаги ДНР. Выехать на трассу невозможно. Пытаемся пробиться по внутренним дорогам через частный сектор. 

Наконец, выехали на трассу, а там через каждые триста метров какой-то блокпост: ДНР, украинской армии – все рядом. На каждом нас останавливают и предупреждают: в Краматорске бой, въезд туда закрыт. Последними нас остановили украинские военные.

 - Есть небольшой моментик, из-за которого мы не можем вас пропустить, - говорит военный.

 - Стреляют? – спрашивает наш водитель.

 - Да. 

- Скажите, а у вас есть зарядки, чтобы телефон от машины можно было зарядить? –спрашивает один из солдат.

  Судорожно ищу в рюкзаке устройство, а потом понимаю: когда делали эту «копейку», мобильных телефонов еще и в проекте не было, а значит и «зарядка» не возможна.

 - Мы стояли неделю в Изюме, - рассказал солдат. - Там местные жители нам приносили какую-то еду. А сейчас вот уже пару дней здесь стоим… Раньше я служил в «Беркуте», стоял на Грушевского, а потом, когда его расформировали, прошел аттестацию и попал в новое подразделение. Вот прислали сюда…

 - Вы стояли на Грушевского, видели весь тот ужас, который там происходил. Почему не уволились еще в марте? – спросила я.

Парень опустил голову, тяжело вздохнул и отделался отдельными короткими фразами. Суть их такова: у него не было другого выхода. Больше ничего другого, кроме как воевать, он не умеет, да и идти особо больше некуда.

- Я женился в прошлом году. Жена знает, где я сейчас. А матери ничего не говорил, она думает, что я сейчас нахожусь в части.

***

Стояли мы на блокпосту и разговаривали около часа. За это время перестрелка в Краматорске закончилась, и нас пропустили. Едем и молимся. Над городом развевается черный дым. Мужчины с каменными лицами катят в разные стороны шины, которые уцелели. Много тлеющих и горящих покрышек, вокруг разлито что-то, похожее на масло, валяются бутылки, гильзы. Поперек дороги стоит половина бензовоза, через метров двадцать – вторая. 

- Сильно стреляли, парни? – интересуется наш водитель у ополченцев.

 - Угу, - кивают они.

 - Раненые есть?

 - Много…

В центре города мы распрощались с добрым мужчиной, который подобрал нас. Сказать ему «спасибо» - это очень мало. Дальше пошли пешком. На Социалистической посреди улицы догорали троллейбусы. У меня увиденная картина вызвала оцепенение. А у кого-то - наоборот. Молодежь даже позировала перед сгоревшими машинами. Некоторые даже залезали внутрь, чтобы сфотографироваться. 

Меня же мутило от ужаса и усталости. Таким я Краматорск увидела впервые и запомню навсегда. Собственно, как и свои первомайские «приключения», которых я получила «выше крыши».